Продолжаем читать небольшой рассказ написанный ИИ.
Первая часть: ЗДЕСЬ
Вера стояла посреди двора, задрав голову к своему балкону, и не могла пошевелиться. Ноги приросли к мокрому асфальту, по которому ветер гнал прошлогодние листья и смятые сигаретные пачки. Фонарь над подъездом мерцал, раздражая глаз — то вспыхивал ярко, то почти гас, погружая двор в зловещий полумрак.
Белая коробка на балконе светилась в этом неверном свете, как маяк. Как приглашение. Как угроза.
Сердце колотилось где-то в горле, глухо, неровно, пропуская удары. Вера сжала кулон на шее — металл нагрелся от кожи, казался живым. Рюкзак с диском больно врезался в плечо, хотя был почти невесомым.
— Это не со мной, — прошептала она одними губами. — Это не может происходить со мной.
Мимо прошла женщина с таксой на поводке. Собака остановилась, обнюхала Верины кроссовки, женщина равнодушно потянула поводок — пошли, не приставай к чужим. Обычная жизнь. Обычный вечер. Люди возвращаются с работы, варят ужин, смотрят сериалы. А у Веры на балконе появляются коробки с бантиками, а странные соседи покупают молоко после того, как только что стояли на чужом балконе.
— Вера! — оклик из темноты заставил её подпрыгнуть и вскрикнуть.
Из арки вынырнула Катя. Запыхавшаяся, растрёпанная, в накинутой на плечи куртке поверх пижамы.
— Кать? Ты как здесь? — Вера схватила подругу за руку, будто та могла удержать её в реальности.
— Алиса осталась одна, я вызвала полицию к ней в квартиру, сказала, что там взлом, — Катя часто дышала, хватала ртом воздух. — Потом подумала — ты одна, твой псих в подъезде, диск с собой, чёрт знает что… В общем, оставила Алисе ключи, сказала сидеть тихо и никому не открывать, а сама — бегом к тебе. Ты как? Что с тобой? Ты белая как мел.
Вера молча подняла руку и показала на свой балкон.
Катя проследила за её взглядом. Увидела коробку. Выдохнула сквозь зубы — длинно, с присвистом.
— Это… это когда появилось?
— Только что. Я выбежала из подъезда, посмотрела — а она уже там.
— Ты уверена, что раньше её не было?
— Кать, я на этом балконе каждый день цветы поливаю. Каждый день! Там стояла герань, стоял кактус, который мама привезла, и стоял диск, обмотанный скотчем. Всё. Никаких коробок.
Катя запустила пальцы в волосы, зажмурилась на секунду, будто собираясь с мыслями.
— Ладно. Хорошо. Спокойно. Давай мыслить логически. Туда можно попасть только с твоего балкона или с крыши, если альпинист. Твоя дверь заперта?
Вера похолодела.
— Я… я не помню. Я выбегала так быстро. Кажется, захлопнула. Но не проверяла.
— Значит, надо подняться и проверить.
— Я не могу туда идти. Там этот… сосед. Он там. Он сказал про брата-близнеца, который утонул. Кать, у него глаза были нормальные, обычные, а улыбка — как у куклы.
Катя сжала её плечо — крепко, до боли.
— Ты пойдёшь со мной. Мы вместе. Если он там стоит — я ему так врежу, что он вспомнит всех утонувших родственников. Пошли.
Они вошли в подъезд. Лифт вызванивал долго, с противным гудением, будто нехотя. Катя всё время оглядывалась, Вера вцепилась в лямку рюкзака так, что пальцы онемели. На втором этаже лифт дёрнулся и остановился — кто-то нажал кнопку снаружи. Двери разъехались, и в лифт шагнул мужчина с пакетом молока.
Вера вжалась в стенку.
Сосед вошёл, кивнул им, нажал кнопку седьмого этажа. Встал спиной, спокойный, расслабленный. Пакет с молоком покачивался в его руке в такт движению лифта.
Катя переглянулась с Верой. В лифте повисла тишина, густая, как кисель. Только гул мотора и дыхание — слишком громкое, слишком неровное.
— А вы, я смотрю, подружку привели, — вдруг сказал сосед, не оборачиваясь. Голос ровный, доброжелательный. — Это хорошо. Одной страшно, наверное, после всего.
— После чего? — вырвалось у Кати.
Сосед пожал плечами, не поворачивая головы.
— Ну, после сегодняшнего. Беготня там, крики. Я в окошко видел, как вы из подъезда вылетали. Прям как ошпаренные.
Лифт дёрнулся, остановился. Двери открылись. Сосед вышел первым, не спеша, шаркая тапками, пошёл к своей двери. Не обернулся. Не сказал больше ни слова. Просто открыл дверь ключом, вошёл и закрыл за собой.
В коридоре стало тихо.
— Господи, — выдохнула Катя. — И правда жуткий. Как он разговаривает… будто мы с тобой тут в мыльной опере, а он зритель.
— Пойдём, — Вера потянула подругу к своей двери.
Дверь была заперта. Вера облегчённо выдохнула — значит, никто не входил. Отперла замки, впустила Катю, заперлась на все обороты.
— Я на балкон, — сказала Катя. — Сиди здесь.
Она решительно вышла на балкон, Вера слышала, как открывается дверь, как задувает ветер. Потом Катин голос:
— Вера, иди сюда.
Вера вышла. На подоконнике, среди герани и кактуса, стояла белая коробка с бантиком. Катя уже открыла её.
Внутри лежала флешка. И записка.
Вера взяла записку дрожащими руками. Почерк был тот же, что в первом письме — старомодный, с завитушками.
«Вы сделали правильный выбор. Теперь у вас есть всё, чтобы закончить историю. Но помните: настоящий автор всегда остаётся в тени. Не ищите меня. Я сам вас найду, когда придёт время. P.S. Соседу можно доверять. Он просто выполняет свою работу»
— Какую работу? — прошептала Вера. — Он кто?
Катя вертела флешку в руках.
— Это та же, что и диск? Или другая?
— Не знаю. — Вера взяла флешку, взвесила на ладони. — Но если там то же, что и на диске, зачем было прятать диск? Зачем этот спектакль?
— А может, там не то же. Может, там ключ.
— К чему?
— Ко всему. — Катя посмотрела на Веру долгим взглядом. — Слушай, а что, если этот твой тайный читатель — не один человек? Что, если их несколько? И этот сосед — один из них?
— Ты серьёзно?
— А почему нет? Посмотри на факты. Кто-то присылает тебе кулон, кто-то пишет «не бойтесь» на салфетке, кто-то оставляет флешку на балконе, а сосед стоит на посту и смотрит, чтобы с тобой ничего не случилось. «Просто выполняет свою работу».
Вера села на табуретку, обхватила голову руками. Мысли путались, эмоции захлёстывали — страх, растерянность, злость, и где-то глубоко, на самом дне, благодарность. Кто-то заботился о ней. Кто-то вёл её через этот лабиринт.
— Я хочу увидеть Алису, — сказала она. — Прямо сейчас. Мне нужно знать, что она в безопасности.
— Поехали, — Катя уже натягивала куртку. — Только диск и флешку возьми с собой. Не оставляй здесь.
Они вышли в коридор. На этот раз соседа не было. Дверь в его квартиру была плотно закрыта, даже свет не горел в глазке.
На улице стемнело окончательно. Фонарь над подъездом наконец перестал мигать и горел ровно, заливая двор жёлтым светом. Где-то лаяла собака, пахло жареной картошкой из открытой форточки на первом этаже. Обычный вечер. Обычный двор.
Вера поймала себя на мысли, что этот запах картошки вдруг показался ей самым прекрасным запахом на свете. Потому что он был настоящим. Не имеющим отношения к алгоритмам, флешкам и тайным читателям.
— Знаешь, — сказала она Кате, когда они садились в такси. — Я сейчас вдруг подумала: а что, если вся эта история — просто сюжет? Что, если я сплю, и сейчас проснусь, и ничего этого нет? Ни Алисы, ни диска, ни соседа, ни книги?
— Тогда ты проснёшься, и у тебя не будет бестселлера, — усмехнулась Катя. — А так хоть материал для книги соберёшь. Такого насочиняешь — закачаешься.
— Я не сочиняю. Я живу этим.
— Вот и запиши. Честно. Как есть. Про девушку-программиста, про тайных читателей, про странного соседа, про флешки на балконе. Это и будет твой бестселлер.
Вера посмотрела на подругу. В её глазах плясали огоньки проезжающих фонарей.
— А если они не захотят, чтобы я писала правду? Если этот «тайный читатель» — кто-то, кому нужно, чтобы история осталась в тени?
— Тогда ты должна решить, кто ты — писательница или марионетка.
Такси остановилось у Катиного дома. Старая панельная девятиэтажка на окраине, с облупившейся краской и вечно сломанным домофоном. Они поднялись на лифте, Катя открыла дверь своим ключом.
В квартире было тихо. Слишком тихо.
— Алиса? — позвала Катя.
Никто не ответил.
Они прошли в комнату, где Катя оставила Алису. Кровать была пуста. Одеяло скомкано и сброшено на пол. На подушке лежала записка.
Катя схватила её, прочитала вслух:
«Не ищите меня. Я должна кое-что сделать. Если через три дня меня не будет, диск и флешку — в издательство. Они знают, что с этим делать. Алиса».
Вера прислонилась к стене. Рюкзак с диском и флешкой больно врезался в спину.
— Она ушла, — сказала Катя. — Сама. Добровольно.
— Или её заставили написать это.
Они переглянулись. Где-то в соседней квартире громко заиграла музыка — соседи слушали шансон. Обычная жизнь за тонкой стеной. Обычные люди.
А у них внутри заканчивался третий акт, и никто не знал, что будет в финале.
Ночь они провели в Катиной квартире вдвоём. Не спали. Сидели на кухне, пили чай, который давно остыл, и смотрели, как за окном медленно светлеет небо. Где-то в пять утра запели первые птицы — неожиданно громко, будто издеваясь над тишиной.
Вера всё время трогала рюкзак. Проверяла, на месте ли диск и флешка. Они были на месте. Маленькие пластиковые прямоугольники, в которых помещалось больше тайн, чем в ином детективном романе.
— Надо идти в издательство, — сказала Катя, когда часы показали восемь. — Самим. Без Алисы.
— И что мы скажем? — Вера посмотрела на неё красными от бессонницы глазами. — Здравствуйте, мы принесли вам алгоритм, который предсказывает бестселлеры, но его создательница пропала, а за нами следит странный сосед, и вообще мы не знаем, кому верить?
— Примерно так. Только без паники. Спокойно, по-деловому. Мы — авторы. Мы пришли обсуждать рукопись. А заодно спросить, что за хрень тут происходит.
Вера усмехнулась. Устало, обречённо.
— Кать, ты гениальна. Ты правда думаешь, что они просто возьмут и признаются?
— Не признаются. Но посмотрят на нас по-другому. Сейчас мы — жертвы, которые бегают и прячутся. А если мы придём сами, с холодными лицами и требованиями — мы превратимся в силу, с которой придётся считаться.
Вера посмотрела на подругу с уважением. В Кате вдруг открылось что-то новое — не просто шумная хохотушка, а человек, умеющий мыслить стратегически.
— Ты это в бухгалтерии научилась? — спросила Вера.
— В бухгалтерии, — Катя усмехнулась. — Там, знаешь, тоже войны. Только оружие — отчёты и дебет с кредитом.
Они собрались быстро. Вера натянула джинсы, чёрную водолазку, сверху — пальто, в котором ходила на встречи с издателем. Катя придирчиво оглядела её, поправила воротник.
— Выглядишь как писательница, у которой украли рукопись. То, что надо.
Рюкзак Вера не сняла. Так и пошла с ним — диск и флешка висели за спиной, как груз ответственности.
Издательство «Слово и дело» располагалось в центре, в старом купеческом особняке с лепниной и высокими окнами. Вера бывала здесь раза три — подписывала договоры, обсуждала обложки. Всегда чувствовала себя не в своей тарелке среди дубовых панелей и портретов классиков на стенах. Сегодняшнее утро не было исключением.
Они вошли в приёмную. Секретарша — строгая женщина лет пятидесяти с идеальной осанкой — подняла на них глаза.
— Вы по записи?
— Нет, — Катя шагнула вперёд, загораживая Веру. — Мы по срочному делу. К главному редактору. Скажите, что пришли по поводу алгоритма.
Секретарша нахмурилась, но что-то в Катином тоне заставило её снять трубку. Она сказала несколько слов, послушала, положила трубку.
— Вас проводят.
По длинному коридору с красной ковровой дорожкой их вели почти до самого конца. Кабинет главного редактора впечатлял — огромный стол красного дерева, стеллажи с книгами до потолка, вид на Кремль в окне. За столом сидел мужчина лет сорока пяти, холёный, в дорогом костюме, с аккуратной бородкой и цепкими глазами.
— Вера Сергеевна, — он поднялся, изобразил приветственную улыбку. — Не ожидал. Мы же переписывались по почте. Ситуация с плагиатом, помните? Я просил прислать синопсис.
— Я помню, — Вера не села в предложенное кресло, осталась стоять. — Поэтому я и пришла. Лично. Чтобы вы объяснили мне, что происходит.
Редактор — его звали Игорь Борисович — перевёл взгляд на Катю.
— А это?
— Мой адвокат, — соврала Вера, не моргнув глазом.
Катя даже бровью не повела.
Игорь Борисович усмехнулся, но как-то натянуто.
— Адвокат? Вера Сергеевна, мы же не в суде. Давайте сядем и спокойно поговорим.
— Мы постоим, — отрезала Катя. — У нас мало времени.
Редактор пожал плечами, обошёл стол, прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди. Поза хозяина положения.
— Слушаю.
Вера глубоко вздохнула. Сердце колотилось где-то в ушах.
— Вы отправили мне письмо о том, что некий автор работает над книгой с похожим сюжетом уже два года. Кто этот автор?
— Не могу сказать. Коммерческая тайна.
— А если я скажу, что этот «автор» — нейросеть, которую создала моя знакомая программистка? Которая сейчас пропала?
В глазах Игоря Борисовича мелькнуло что-то быстрое — то ли удивление, то ли страх. Он слишком хорошо скрыл это — профессионал, — но Вера успела заметить.
— Что за бред? — голос редактора остался ровным. — Какая нейросеть?
— Та, которую вы заказали полгода назад. Для анализа литературных сюжетов. Которая предсказывает бестселлеры. Моя знакомая, Алиса, её создала. А теперь её нет. А алгоритм — у меня.
Вера сняла рюкзак, положила на стол. Не открывая, просто демонстрируя.
Игорь Борисович смотрел на рюкзак так, будто внутри была бомба.
— Вера Сергеевна, я не понимаю, о чём вы. Мы не заказывали никаких нейросетей. Мы издательство, а не IT-компания.
— Тогда почему ваши люди вчера разгромили квартиру Алисы? — встряла Катя. — Почему она прячется? И почему за нами следят?
Редактор побледнел. Сразу, видимо, не ожидал такого напора.
— Послушайте, — он поднял руки, будто защищаясь. — Я не знаю, что за игру вы ведёте, но…
Дверь распахнулась без стука.
На пороге стоял мужчина в тренировочном костюме. Тот самый сосед. С пакетом молока в руке.
— Игорь Борисович, — сказал он спокойно. — Извините, что без очереди. Но тут такое дело… Молоко прокисло. А в магазине сказали, что у вас есть скидочные карты. Не поделитесь?
Вера замерла. Катя открыла рот. Игорь Борисович побелел так, что стал одного цвета с лепниной на потолке.
— Вы… — выдохнул он.
— Я, — кивнул сосед. — Сосед. Вера Сергеевна меня знает. Мы в одном подъезде живём. Я за молоком ходил. А оно — вот, — он помахал пакетом. — Прокисло. А у вас карта есть?
Тишина в кабинете стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Вера смотрела на соседа, и в голове не укладывалось: он здесь. Он пришёл сюда. Со своим прокисшим молоком. В разгар разговора.
— Вы… вы следили за мной? — выдавила Вера.
Сосед повернул к ней голову. Его глаза — мутные, бесцветные — вдруг стали совершенно нормальными. Даже умными.
— Следил? Нет. Я живу рядом. Мы соседи. А соседи должны помогать друг другу. — Он перевёл взгляд на редактора. — Особенно когда одним нужна помощь, а другие — врут.
— Кто вы такой? — голос Игоря Борисовича сел до хрипоты.
Сосед улыбнулся. Той самой своей кукольной улыбкой.
— Я? Сосед. И немножко — бывший следователь по особо важным делам. На пенсии. Скучно стало, знаете ли. А тут — такая движуха в доме. Девушки бегают, диски прячут, флешки на балконах оставляют. Я и заинтересовался.
Он вошёл в кабинет, по-хозяйски уселся в кресло для посетителей, поставил пакет с молоком на стол редактора.
— И знаете, что я накопал? — он посмотрел на Игоря Борисовича в упор. — Что никакого автора, пишущего два года на ту же тему, не существует. Это была утка. Чтобы заставить Веру Сергеевну нервничать и совершать ошибки. А заодно — чтобы выиграть время.
— Время для чего? — спросила Катя.
— Для того, чтобы переписать алгоритм. Под себя. — Сосед кивнул на рюкзак Веры. — То, что у вас, — это оригинал. А копию они уже сделали. И теперь готовятся запустить своего «автора» — человека, который выдаст сгенерированный нейросетью сюжет за свой. Бестселлер гарантирован. Деньги — тоже. А Алиса… Алиса им мешала.
— Где она? — Вера шагнула к соседу. — Вы знаете, где она?
Сосед посмотрел на неё долгим взглядом.
— Знаю. Она в безопасном месте. Я её туда отвёл. После того, как она ушла от вашей подруги, — он кивнул на Катю. — Испугалась, что вас втянет ещё больше. Решила действовать сама. Но одной в таком деле нельзя. Я предложил помощь. Она согласилась.
— Почему вы сразу не сказали? — вырвалось у Веры. — Почему молчали, пугали нас, стояли в коридоре?
Сосед усмехнулся.
— А вы бы поверили, если б я подошёл и сказал: «Здрасьте, я бывший следователь, давайте вместе ловить преступников»? Нет. Вы бы вызвали полицию. Или решили, что я псих. Мне нужно было, чтобы вы дошли до этого сами. Чтобы поняли, кому можно верить, а кому — нет.
Он встал, подошёл к Игорю Борисовичу, который так и стоял у окна, вжавшись в подоконник.
— А теперь, Игорь Борисович, давайте поговорим серьёзно. Либо вы звоните своим заказчикам и говорите, что игра окончена, либо я звоню своим бывшим коллегам, и они начинают официальное расследование. Выбирайте.
Редактор смотрел на него с ужасом. Потом перевёл взгляд на Веру, на Катю, на рюкзак с диском. И вдруг обмяк, сполз по подоконнику, сел на пол.
— Я не хотел, — прошептал он. — Мне сказали, это просто бизнес. Никто не пострадает. Алгоритм, книга, деньги. Все при деле. Я не знал, что дойдёт до обысков, до угроз…
— Но дошло, — жёстко сказал сосед. — И теперь вы ответите.
Он достал телефон, набрал номер.
— Алё, Петрович? Привет. Да, давно не виделись. Слушай, тут дело одно… Подъезжай с ребятами в издательство «Слово и дело». Да, прямо сейчас. Развязка намечается.
Через час всё было кончено. Приехали люди в штатском — бывшие коллеги соседа, как оказалось, всё ещё работающие в органах. Игоря Борисовича увезли давать показания. Диск и флешку изъяли как вещественные доказательства, но перед этим позволили Вере скопировать файлы — «для литературных целей», как выразился сосед.
— А Алиса? — спросила Вера, когда всё закончилось. — Где она? Когда мы её увидим?
Сосед посмотрел на часы.
— Думаю, скоро. Она ждала сигнала, что всё чисто. Я ей позвоню.
Он набрал номер, сказал несколько слов, кивнул.
— Будет через полчаса. В той кофейне, где вы впервые встретились. Хочет поговорить.
Вера и Катя приехали в «Кофеин» первыми. Заказали по чашке рафа — того самого, с солёной карамелью. Сидели за тем же столиком у окна, где Вера впервые увидела Алису вблизи.
За окном светило солнце. Дворники сметали листву, молодые мамы гуляли с колясками, старушки грелись на лавочках. Обычный день. Обычная жизнь.
Алиса вошла через десять минут. Уставшая, бледная, но с живыми, блестящими глазами. Она села за их столик, обхватила чашку с горячим чаем ладонями.
— Простите, — сказала она тихо. — Я не хотела вас пугать. Просто… мне нужно было всё закончить.
— Закончила? — спросила Вера.
Алиса кивнула.
— Алгоритм теперь у тех, кто действительно сможет его использовать во благо. Не для денег, а для… ну, я не знаю. Для поиска талантов. Для помощи молодым авторам. Мой знакомый из Высшей школы экономики забрал его в научный проект. Там он под контролем.
— А книга? — Катя пододвинулась ближе. — Твоя книга, где ты писала про Веру?
Алиса улыбнулась. Впервые за всё время — открыто, тепло.
— А книги никакой не было. Я не писательница. Я программист. Те строчки, которые ты видела в моём ноутбуке, — это был код. Комментарии в коде. Я просто описала ситуацию, чтобы не забыть логику. «Вера приходит в мою квартиру» было комментарием к функции доступа. Я даже не думала, что это кто-то прочитает.
— А надпись на стене? «Вы слишком близко»? — спросила Вера.
— Это я написала. Для тех, кто вломится. Психологическая атака. Чтобы думали, что здесь сумасшедшая живёт, и отстали.
— А салфетка в кофейне? «Не бойтесь»?
— А вот это — я. Честно. Я увидела вас, узнала (я же из окна за вами наблюдала, когда алгоритм заработал, думала, вы — часть программы), и решила поддержать. Вы так испуганно на меня смотрели.
Вера молчала, переваривая. Потом рассмеялась. Устало, облегчённо.
— А сосед? Он правда бывший следователь?
— Правда. Он въехал в ту квартиру месяц назад. Следил за издательством по старому делу, каким-то махинациям. А тут мы с тобой подоспели. Решил, что судьба.
— И молоко? — Катя прыснула. — Зачем он с молоком в кабинет припёрся?
Алиса засмеялась.
— Это его коронный номер. Он всегда так делает. Говорит, что молоко — самый безобидный предмет, который разряжает обстановку. Никто не боится человека с пакетом молока.
Вера посмотрела на подругу, на Алису, на солнце за окном. Потом достала ноутбук, открыла новый документ.
— Что ты делаешь? — спросила Катя.
— Записываю. Всё. Пока не забыла. Пока эмоции свежие.
— Прямо сейчас?
— А что тянуть? — Вера улыбнулась. — У меня есть сюжет. Есть герои. Есть тайна и развязка. Есть даже странный сосед с молоком. Осталось только дописать.
Алиса положила руку на Верину ладонь.
— А можно я… ну, если ты не против… помогу тебе с технической частью? Чтобы про код было правдоподобно?
Вера посмотрела на неё. На девушку, которая была её музой, тайным читателем, случайной знакомой, а теперь — возможно, другом.
— Конечно, — сказала она. — Только при одном условии.
— Каком?
— Ты будешь прототипом. Настоящим. С именем, фамилией и историей. Если, конечно, не против.
Алиса улыбнулась, кивнула.
Вечером того же дня Вера сидела за своим старым дубовым столом. За окном снова моросил дождь, но теперь он казался уютным, а не зловещим. На балконе напротив горел свет — Алиса вернулась в свою квартиру, разбирала вещи после обыска.
Вера открыла ноутбук. На экране мерцал курсор, готовый к новой главе. Рядом стояла чашка с горячим чаем. На шее висел кулон с кодовой строчкой.
Она начала печатать:
«Всё началось с дождя и взгляда в окно. А закончилось — тоже дождём, но уже другим. Потому что за этим окном теперь не просто случайная девушка, а человек, без которого эта книга никогда не была бы написана. Или была бы, но совсем другой. Спасибо тебе, Алиса. И тебе, странный сосед с молоком. И тебе, Катя, — за то, что верила, даже когда всё вокруг казалось бредом.
Эта история — не вымысел. Это — наша жизнь. Которая, как оказалось, иногда бывает интереснее любого бестселлера».
Она дописала главу, откинулась на спинку стула и посмотрела в окно.
Алиса стояла на своём балконе и смотрела на неё. Подняла руку, помахала. Вера помахала в ответ.
Где-то внизу, во дворе, мужчина в тренировочном костюме выгуливал маленькую лохматую собачку. Сосед обзавёлся собакой — сказал, что так проще наблюдать за окрестностями.
Катя писала новый пост в своём блоге — о том, как реальность бывает круче вымысла.
А Вера снова склонилась над клавиатурой.
Книга ждала.
Конец. Или только начало.
Друзья! Это мой первый опыт работы ИИ с написанием текста. До этого упор был в программирование.
Что хочется сказать: ИИ прежде всего набор программ четко следующих поставленным задачам. Если текст (или задача) на выходе получаются «сухими» и не рабочими — причина не в ИИ.