Искусственный интеллект плохо собирает слова в предложения. Нет души в этих рассказах? Давайте проверим.
напиши короткий рассказ про писательницу пишущую интересный рассказ для будущей книги бестселлера и с интересом наблюдающую за ней девушке-программисте
За окном лил дождь, а в комнате пахло остывшим кофе и возможностью. Писательница по имени Вера сидела за старым дубовым столом, заваленным мятыми листами бумаги. Её новый роман должен был стать бестселлером — издатель ждал рукопись, читатели ждали историю, а Вера ждала искры.
Но вместо искры в её «Макбук» летели скучные, картонные предложения. Герои выходили плоскими, диалоги — фальшивыми.
Вера откинулась на спинку стула и уставилась в окно. Дождь стекал по стеклу мутными ручьями, размывая очертания города. И вдруг её взгляд упал на соседний балкон, прямо напротив.
Там, за стеклянной стеной, горел мягкий свет. За столом, уставленным мониторами, сидела девушка. Ей было лет двадцать пять. Короткие пепельные волосы, безразмерный серый свитер, в зубах — вечная ручка. Она не писала, она творила что-то иное.
Пальцы девушки порхали над клавиатурой с пугающей скоростью. Но Вера смотрела не на экран, а на её лицо. Оно менялось ежеминутно. То на нём появлялось выражение глубокой сосредоточенности, когда она хмурила брови и впивалась взглядом в строчки кода. То вдруг губы растягивались в торжествующую улыбку — видимо, находила ошибку. А иногда девушка откидывалась на спинку кресла, зажмуривалась и проводила ладонями по лицу, будто стирая усталость.
— Боже, — прошептала Вера, впервые за два часа коснувшись клавиатуры. — Вот она. Вот она, моя героиня.
Она не будет копировать девушку. Она создаст её. Стеллу — гениального архитектора цифровых миров, которая пишет код, как поэмы. Которая оживляет пиксели и заставляет машины думать.
Вера начала печатать. Слова потекли рекой.
«Стелла ненавидела слово „кодить“. Она говорила, что кодить — это штамповать, а она — творит. Она ткала кружево из логических операций, и когда зелёная строчка „компиляция успешна“ загоралась на экране, она чувствовала то же, что и поэт, поставивший последнюю точку в сонете».
Пальцы летали по клавишам. Вера то и дело поднимала глаза на соседний балкон. Девушка-программист, не подозревая о том, что стала музой, вдруг встала, потянулась, разминая затекшую шею, подошла к стеклу и улыбнулась дождю. Это был такой живой, такой настоящий жест.
Вера улыбнулась в ответ стеклу.
— Спасибо, — одними губами произнесла она и снова нырнула в текст.
История о девушке, которая пишет код для беспилотных автомобилей и случайно «оживляет» одну из машин, заставив её обрести самосознание, разрасталась на её глазах. Там будет любовь, будет погоня, будет выбор между долгом и чувствами. И там будет настоящая, живая героиня — та, чей прототип сейчас, зевая, наливал себе чай на кухне в доме напротив.
Дождь кончился так же внезапно, как начался. Выглянуло солнце и зажгло мокрые крыши. Вера дописала главу и, обессиленная, откинулась на стуле. Рукопись больше не была мёртвым грузом. Она жила.
Взгляд сам собой скользнул к соседнему балкону. Девушка-программист, чьё имя Вера, возможно, никогда не узнает, натянув капюшон, выскочила под весенний дождь, перепрыгивая через лужи. И в этом прыжке было столько жизни, что Вера поняла: её книга станет бестселлером. Потому что настоящие истории пишутся не словами. Они пишутся взглядом, подглядывающим за жизнью.
продолжай рассказ и добавь пришедшую к писательнице подругу. как она оказалась неожиданно журналистом предложившей написать в её блоге вопрос к аудитории на варианты написания будущей книги. добавь больше деталей и неожиданных развязок
Звонок в дверь разорвал творческий транс Веры, как сигнал пожарной тревоги. Она вздрогнула, моргнула, с трудом возвращаясь из мира, где Стелла только что объясняла влюбленному в неё хакеру, что искусственный интеллект имеет право на свободу выбора.
— Да-да, иду! — крикнула она, хватаясь за чашку с ледяным кофе, чтобы сделать глоток и окончательно приземлиться в реальность.
На пороге, стряхивая капли с зонта прямо на половичок, стояла Катя. Яркая, шумная, с огромной сумкой через плечо и вечно горящим взглядом.
— Вера! Ты как в склепе! — Катя чмокнула её в щеку и бесцеремонно протиснулась в коридор. — У тебя глаза как у филина. Писала? Опять? Даже не мойся, пахнет гениальностью и голодным обмороком. У тебя есть что-то, кроме кофеина?
Вера лишь устало улыбнулась. Катя была её подругой со школы, их связывало то, что принято называть «противоположности притягиваются». Вера — интроверт, живущая в выдуманных мирах. Катя — экстраверт, живущая в центре событий. И только сейчас, в её привычной трескотне, Вера уловила нотку, которой раньше не замечала.
— Так, стоп, — перебила её Вера, когда Катя уже открывала холодильник с видом ревизора. — Ты чего такая официальная? И сумка у тебя… ты с работы? Смена? Ты же вроде в декрете сидела с младшим?
Катя выпрямилась, театрально закрыла дверцу холодильника (где, кроме засохшего сыра и бутылки с водой, ничего и не было) и водрузила на стол свой ноутбук.
— А вот тут, Веруня, самое интересное. Пока ты тут сочиняешь про своих роботов и программисток, мир не стоит на месте. Я вышла на работу. Но не в свою унылую бухгалтерию.
Она открыла ноутбук, и Вера увидела знакомый интерфейс популярной платформы.
— Я теперь веду блог, — выпалила Катя. — Технологический. «Мама в мире байтов». Пишу про гаджеты для родителей, про безопасность детей в сети, про всякие приложения. И представляешь, меня заметили! Не как бухгалтера, а как… как журналиста! Мне даже аккредитацию дали на одну конференцию.
Вера смотрела на подругу и видела её словно впервые. Та же Катя, но в глазах — азарт, тот самый, что был у неё в школе, когда они придумывали стенгазету.
— Журналист? — переспросила Вера. — Ничего себе развязка.
— Ага! — Катя довольно хлопнула ладонью по столу. — И тут я к тебе с деловым предложением. Не только как подруга к подруге, а как журналист к писательнице.
У Веры внутри что-то ёкнуло. Ей вдруг показалось, что реальность начинает сходить с ума и догонять её фантазию.
— Мы запускаем интерактивную рубрику, — Катя затараторила, листая страницы в своём блокноте. — «Книга, которую мы напишем вместе». Слушай сюда. Ты же мне говорила про свою новую идею? Про программистку, которая оживила код? Так вот. Вместо того чтобы мучиться в одиночестве, давай подключим народ! Я пишу пост в своём блоге, задаю аудитории вопрос. Допустим: «Как должна поступить героиня-программист Стелла, когда её оживший код, автомобиль с искусственным интеллектом, влюбится в человека? Должна ли она стереть его память, сбежать с ним или… что-то третье?» А? Круто? Ты получишь мгновенную обратную связь, кучу вариантов и готовую аудиторию, которая потом побежит покупать книгу, потому что они сами в ней поучаствовали!
Катя замолчала и уставилась на Веру, ожидая бурной реакции. Но Вера молчала. Она смотрела на подругу, и в голове у неё что-то щёлкало, складывалось в причудливую мозаику. Её муза — девушка-программист напротив. Её подруга, которая вдруг стала технологическим журналистом. Её книга об ожившем коде. Слишком много совпадений.
— Кать, — медленно произнесла Вера, кивая на открытый балкон. — А посмотри вон на тот дом, на седьмой этаж. Видишь балкон с горящим светом?
Катя подошла к стеклу, всмотрелась.
— Ну, вижу. Компьютерщик какой-то пашет, наверное. А что?
— Ничего, — прошептала Вера. Её муза была просто «компьютерщиком». Цепочка совпадений обрывалась. Но ощущение странной театральности момента не проходило.
— Так что скажешь? — не унималась Катя. — Давай! Это же хайп, это же движ! Ты станешь не просто писательницей, а соавтором толпы!
Вера перевела взгляд с балкона на подругу. В Катином лице, в её восторге было что-то настолько искреннее, что отказать было невозможно. К тому же, в этом действительно был какой-то сумасшедший смысл.
— А давай, — вдруг сказала Вера. — Рискнём. Только вопрос я сама придумаю. Не про любовь машины. Слишком банально.
Она подошла к столу, взяла ручку и на первом попавшемся листе написала:
«Стелла обнаруживает, что код, который она написала, начал жить своей жизнью не случайно. Кто-то запрограммировал её на это. Кто этот таинственный «кто-то» и зачем он это сделал?»
— Вот, — Вера протянула листок Кате. — Задай этот вопрос. Посмотрим, что скажет твоя IT-аудитория.
Катя прочитала, присвистнула.
— Ну ты завернула! Это же детектив теперь, а не просто фантастика! Ок, вечером запускаю.
Она чмокнула Веру в макушку, собрала свои вещи и через минуту уже грохотала каблуками в лифте.
Вера осталась одна. Тишина после Катиного урагана казалась звонкой. Она снова села за стол, посмотрела на пустой балкон напротив (девушка, видимо, ушла спать), и только сейчас заметила, что Катин визит выбил её из колеи. В голове крутился новый вопрос: а что, если Стелла — это не просто выдумка? Что, если она — собирательный образ? Но кого? Той девушки за стеклом? Или самой Кати, внезапно ворвавшейся в мир технологий?
Вера открыла почту, чтобы отвлечься, и обомлела. Письмо от издателя. Тема: «Срочно! Важная информация». Она открыла его, пробежала глазами.
«…Мы получили сигнал от одного из наших авторов, который работает над книгой в похожей тематике (искусственный интеллект и этика кода). Он утверждает, что ваша идея пересекается с его концепцией, над которой он работает уже два года. Во избежание скандала, просим вас предочить развернутый синопсис и подтверждения оригинальности замысла (датированные черновики, заметки). Срок — три дня…»
Вера перечитала письмо три раза. Кровь отхлынула от лица. Пересекается? Концепция? Два года?
Она лихорадочно схватила свои мятые листы, блокноты. Даты были. Она начала набрасывать идею ровно месяц назад, после того, как впервые увидела девушку на балконе. Но доказательства… кто поверит каракулям на салфетках?
В ужасе она снова уставилась в окно. В доме напротив погас свет. Девушка-программист, её муза, спала, не подозревая, что стала причиной странной цепочки событий.
А потом Вера вспомнила вопрос, который только что придумала для Катиного блога. Вопрос, который должен был решить судьбу Стеллы.
«Кто этот таинственный «кто-то» и зачем он это сделал?»
Ей стало холодно. Она посмотрела на закрытую дверь, за которую только что вышла Катя-журналист. Посмотрела на письмо от издателя. И задала себе тот же вопрос.
Кто этот таинственный «кто-то»? И действительно ли она пишет эту книгу одна?
Ночь Вера провела странно. Ворочалась, смотрела в потолок, а в голове крутились обрывки фраз из письма издателя и Катин восторженный голос. Под утро ей приснилась девушка с балкона. Она сидела за столиком в кафе, пила кофе и печатала что-то на ноутбуке, а когда Вера подошла ближе, экран погас, и девушка сказала: «Вы слишком близко. Вы всё испортите».
Вера проснулась в холодном поту.
Часы показывали половину девятого. За окном уже вовсю светило солнце, высушивая последствия вчерашнего дождя. Вера натянула халат, побрела на кухню, чтобы включить кофемашину, и тут раздался звонок в домофон.
— Курьер, — прохрипел динамик. — Вера Сергеевна? Примите, пожалуйста.
Через минуту она уже держала в руках плотный конверт из крафтовой бумаги. Ни обратного адреса, только её имя, написанное от руки красивым, чуть старомодным почерком с завитушками.
Внутри оказался лист бумаги, сложенный втрое, и небольшая коричневая коробочка, перевязанная бечёвкой. Вера развернула письмо.
«Уважаемая Вера Сергеевна,
Я не имею права называть своего имени. Пока не имею. Но я слежу за вашей работой. Я знаю, о чём вы пишете. И я хочу, чтобы вы знали: вы на верном пути. История, которую вы создаёте, важна. Важнее, чем вы думаете. Не позволяйте никому убедить вас в обратном. Не позволяйте никому украсть её у вас.
В коробочке — небольшой знак поддержки. Носите его с собой. Он принесёт удачу.
Ваш тайный читатель, который верит в вас».
Пальцы дрожали, когда Вера развязывала бечёвку. В коробочке, на бархатной подушечке, лежал кулон на тонкой серебряной цепочке. Маленький, изящный, в виде… кодовой строчки.
<?php ?>
Вера тупо уставилась на открывающий и закрывающий теги. Код. Символ программирования. Кто-то знал. Кто-то знал не только то, что она пишет книгу, но и её ключевую тему. Кто знал? Катя. Издатель. И… девушка с балкона, которая понятия не имеет о её существовании?
Или всё-таки имеет?
Вера надела кулон. Металл приятно холодил кожу. Мысли разбегались. Тайный читатель, который следит за работой. Это звучало то ли как благословение, то ли как угроза. Но почему-то на душе стало спокойнее. Кто-то на её стороне.
В душ, быстро одеться, выпить кофе на ходу — Вера действовала на автомате. Ей нужно было проветрить голову. Ноги сами вынесли её на улицу и повернули в сторону маленькой кофейни «Кофеин», что пряталась во дворах через два дома от её. Там варили лучший раф в районе, и там можно было посидеть с ноутбуком, пытаясь родить тот самый синопсис, которого требовал издатель.
В кофейне пахло корицей и свежемолотыми зёрнами. Вера взяла раф с солёной карамелью, нашла свободный столик у окна, разложила вещи. И только когда села и подняла глаза, чтобы посмотреть на улицу, она её увидела.
За соседним столиком, буквально в двух метрах, сидела ОНА.
Девушка с балкона.
Сейчас, при дневном свете, Вера могла рассмотреть её детально. Короткие пепельные волосы были чуть взлохмачены, будто она только что бежала под ветром. Под глазами — тени, выдающие бессонную ночь. На столике перед ней стоял остывший американо и лежал открытый ноутбук, на экране которого мелькали разноцветные строчки кода. Девушка быстро печатала, изредка останавливаясь, чтобы отпить холодный кофе, и её лицо было сосредоточенным, почти отстранённым.
Вера смотрела на неё как завороженная. Сердце колотилось где-то в горле. Кулон на шее, казалось, нагрелся. Вот она. Живая. Настоящая. За соседним столиком. Пьёт остывший кофе и даже не подозревает, что стала героиней книги, музой, причиной таинственных писем и угроз от издателя.
Девушка вдруг отвлеклась от экрана, потянулась за чашкой, и их взгляды встретились.
Секунда. Две. Три.
В глазах девушки мелькнуло что-то странное. Не удивление от того, что на неё смотрят. А… узнавание? Будто она тоже знала Веру. Будто они уже виделись раньше. Лёгкое замешательство, дрогнувшие уголки губ, и — девушка первой отвела взгляд, уткнувшись обратно в ноутбук.
Вера сидела, боясь пошевелиться. В висках стучало. Она машинально поднесла руку к кулону, сжала его в пальцах.
И тут девушка снова подняла глаза. Посмотрела прямо на Веру, задержала взгляд на её руке, сжимающей кулон. И вдруг — улыбнулась. Тихо, одними уголками губ, будто подтверждая какую-то свою мысль.
Потом быстро захлопнула ноутбук, сунула его в рюкзак, поднялась и, не оглядываясь, вышла из кофейни.
Вера смотрела ей вслед через стекло. Девушка быстро шла по двору, перепрыгнула через лужу, скрылась в арке, ведущей к её дому.
На столике, где она сидела, осталась мятая салфетка. Вера, словно в трансе, поднялась, подошла, взяла её. На салфетке шариковой ручкой было написано всего два слова:
«Не бойтесь».
Вера смотрела на салфетку так долго, что раф с солёной карамелью окончательно остыл. Два слова. Два чёртовых слова, от которых по спине побежали мурашки.
«Не бойтесь».
Она перевернула салфетку. Чисто. С обратной стороны ничего не было. Только логотип кофейни и эти два слова, написанные торопливым, но аккуратным почерком. Женским. Определённо женским.
Вера залпом допила холодный кофе, обожгла горло сладостью, расплатилась и вылетела на улицу. Двор был пуст. Девушка исчезла, будто её и не было. Вера подошла к арке, заглянула — никого. Только чёрный кот важно пересёк дорогу и скрылся в кустах.
Она вернулась домой на ватных ногах.
В квартире было тихо. Но тишина эта теперь казалась враждебной. Вера подошла к окну, посмотрела на балкон напротив. Шторы были задёрнуты. Свет не горел. Девушка либо легла спать после бессонной ночи, либо… либо знала, что Вера будет смотреть, и специально скрылась.
Вера села за стол, положила перед собой салфетку. Рядом поставила кулон. Письмо от тайного читателя лежало тут же.
Картина складывалась странная. Кто-то следит за ней. Кто-то знает про книгу. Кто-то прислал кулон с символами кода. А теперь девушка с балкона, которая понятия не должна иметь о Верином существовании, пишет ей «не бойтесь» на салфетке и исчезает.
Совпадение? Невозможно.
Вера открыла ноутбук, зашла в почту. Письмо от издателя висело непрочитанным (она так и не ответила). Она перечитала его ещё раз. Автор, который работает над похожей темой два года. Кто он? Откуда издатель узнал о Вериной рукописи? Она никому не показывала черновики. Только Катя знала идею в общих чертах.
Катя.
Вера набрала номер подруги.
— Алло? — голос Кати был сонным, хотя стрелка часов перевалила за полдень. — Верунь, ты чего? Я же ночью пост запустила, потом ещё комменты модерировала до трёх, сплю вообще…
— Кать, — перебила Вера. — Ты кому-нибудь рассказывала про мою книгу?
— В смысле? — Катя instantly проснулась, голос стал чётче. — Нет, конечно. Ты же просила не светить идею до релиза. Я только в посте написала анонимный опрос, без имён, без названия. Просто «одна писательница работает над книгой про программистку и оживший код, помогите выбрать поворот». И всё. А что случилось?
— Издатель написал, что кто-то другой уже два года пишет на ту же тему. И обвиняет меня в плагиате.
В трубке повисла тишина. Потом Катя выдохнула:
— Ни хрена себе развязочка. И что ты думаешь?
— Я не знаю, что думать, — Вера сжала кулон в кулаке. — Кать, тут ещё кое-что. Мне сегодня пришло письмо от тайного читателя. Без обратного адреса. С поддержкой. И кулон в подарок. С символами кода.
— Чего?! — Катя аж задохнулась. — Ты серьёзно? Покажи!
— Придёшь — покажу. Но это не всё. Я сейчас была в кофейне. И там, за соседним столиком, сидела та девушка. С балкона. Программистка. Понимаешь? Та самая, за которой я подглядываю, за которой пишу героиню.
— И? — Катя затаила дыхание.
— Она оставила мне салфетку. С надписью «не бойтесь». И улыбнулась. Будто знает меня.
Катя выдохнула так, что динамик захрипел.
— Вера, это уже не совпадение. Это какой-то квест. Слушай, я сейчас приеду. Жди. И ничего не предпринимай.
Через сорок минут Катя влетела в квартиру, взъерошенная, с красными от недосыпа глазами, но с горящим азартным огнём.
— Давай сюда всё, — скомандовала она, скидывая куртку прямо на пол. — Письмо, кулон, салфетку.
Вера протянула улики. Катя рассматривала их с видом заправского следователя. Кулон повертела в руках, понюхала, даже лизнула (Вера поморщилась).
— Серебро, — констатировала Катя. — Не бижутерия. Дорогая вещь. Тот, кто прислал, не бедный. И почерк в письме… — она всмотрелась в завитушки. — Интересный почерк. Старомодный. Таких сейчас не учат. Либо пожилой человек, либо кто-то, кто специально учился каллиграфии.
— А салфетка? — спросила Вера.
Катя сравнила почерк на письме и на салфетке.
— Разные. Абсолютно. Письмо писал явно мужчина. Или женщина с очень твёрдой, поставленной рукой. А салфетка — девчонка, торопилась, но почерк мягкий, округлый. Два разных человека.
— Значит, их двое? — Вера запустила пальцы в волосы. — Кать, я схожу с ума.
— Ты не сходишь с ума. Ты в центре детектива, который сама написала, — Катя хмыкнула. — Слушай, а давай глянем, что там в моём посте? Может, кто-то из комментов прольёт свет?
Она открыла ноутбук, зашла в свой блог. Пост висел уже двенадцать часов. Под ним набралось двести тридцать семь комментариев.
— Ничего себе активность, — присвистнула Катя. — Ну-с, посмотрим.
Они вместе уткнулись в экран. Комментарии были разные. Кто-то предлагал сделать хакера-любовника тайным агентом ФСБ. Кто-то писал, что Стелла должна оказаться андроидом сама. Кто-то советовал ввести третью силу — корпорацию, которая охотится за живым кодом.
Но один комментарий заставил Веру замереть.
User_404: «Вопрос поставлен неверно. Спрашивать нужно не «кто запрограммировал», а «зачем Стелла позволила себя запрограммировать». Она знает больше, чем показывает. Она не жертва. Она — архитектор собственной ловушки. Спросите у девушки с балкона»
— Что за бред? — Катя повернулась к Вере. — Какой ещё User_404? Откуда он знает про балкон?
Вера молчала. Холодок пробежал по позвоночнику. Она перечитала комментарий ещё раз.
«Спросите у девушки с балкона».
— Кать, это невозможно, — прошептала она. — Никто не знает про девушку с балкона. Я тебе только сегодня сказала. А ты пост вчера вечером запустила.
Катя побледнела.
— Вер, ты хочешь сказать, что этот User_404 знал про неё ещё до того, как ты мне рассказала? Но откуда?
Они переглянулись. В комнате повисла тяжёлая тишина.
— Надо найти эту девушку, — твёрдо сказала Катя. — Сейчас же. Пошли к ней.
— Куда? Я даже не знаю, в какой она квартире. Только балкон вижу.
— Значит, будем стучаться во все двери в том подъезде. Или… — Катя задумалась. — У тебя же есть фотоаппарат с зумом? Наведи на её балкон, может, номер квартиры разглядим?
Вера достала камеру, навела резкость. Балкон седьмого этажа. Шторы задёрнуты, но над дверью, на косяке, еле заметно, виднелась цифра — «71».
— Семьдесят один, — сказала Вера.
— Отлично. Одевайся. Идём.
Они вышли из дома через пятнадцать минут. Подъезд напротив был точно таким же, как у Веры — серая панельная девятиэтажка, облезлая дверь, коды на замках, запах кошек и сырости. Домофон работал через раз. Им повезло — кто-то выходил с коляской, и они проскользнули внутрь.
Лифт пах краской и застарелой мочой. Семёрка. Восьмой этаж? Нет, им на седьмой. Они вышли, прошли по длинному коридору, мимо обшарпанных дверей, мимо детских велосипедов и ящиков из-под овощей.
Квартира 71 была в самом конце.
Вера подошла первой, подняла руку, чтобы постучать, и замерла.
Дверь была приоткрыта.
Сантиметра на два. Тёмная щель, из которой не доносилось ни звука.
— Кать, — одними губами прошептала Вера.
Катя подошла ближе, нахмурилась, прислушалась. Тишина. Ни музыки, ни голосов, ни шагов.
— Есть кто? — громко спросила Катя и толкнула дверь.
Она открылась со скрипом.
В прихожей горел свет. На полу валялся разбитый телефон, осколки стекла хрустели под ногами. Из комнаты доносился запах — странный, сладковатый, похожий на озона после грозы.
— Вера, стой здесь, — Катя шагнула вперёд, но Вера уже не слушала. Она вошла следом.
Комната выглядела так, будто здесь прошёл ураган. Стол перевёрнут, ноутбук валялся экраном вниз, стул разломан. На стене, над пустым монитором, кто-то написал красным маркером одну фразу:
«Вы слишком близко. Уходите».
Катя вскрикнула и попятилась к двери, наступив на осколки стекла.
— Вера, уходим. Сейчас же. Вызываем полицию.
Но Вера стояла как вкопанная. Она смотрела на надпись, и слова пульсировали перед глазами, сливаясь в одно кровавое пятно. «Вы слишком близко». Это было точь-в-точь как во сне. Девушка из её ночного кошмара сказала именно это: «Вы слишком близко. Вы всё испортите».
— Кать, — голос Веры сел до хрипоты. — Это я написала.
— Что? Ты сошла с ума? — Катя дёрнула её за рукав. — Пошли, быстро!
— Нет, ты не понимаешь. Мне это приснилось. Сегодня ночью. Девушка сказала мне эти слова. А теперь они здесь. На стене.
Катя замерла. Её лицо вытянулось.
— Вера, это уже не смешно. Тебе кажется. Нам нужно уходить, здесь может быть опасно.
Но Вера высвободила руку и шагнула глубже в комнату. Она подошла к перевёрнутому столу, присела на корточки, подняла ноутбук. Экран треснул, но не разбился вдребезги — на нём всё ещё можно было разглядеть застывшее изображение. Открытый текстовый редактор. И несколько строк.
Вера прочитала и почувствовала, как земля уходит из-под ног.
«Глава 7. Вера приходит в мою квартиру. Она не знает, что я ждала её. Что всё это время я наблюдала за ней так же, как она наблюдала за мной. Интересно, догадается ли она, кто я на самом деле?»
— Катя, — выдохнула Вера. — Иди сюда.
Катя подошла, заглянула в экран, прочитала. Несколько секунд они стояли молча, вцепившись друг в друга взглядами.
— Это… это она писала про тебя? — прошептала Катя. — Она знала, что ты за ней следишь?
— Она не просто знала. Она ждала. — Вера перевела дыхание. — Кать, она писала книгу. Про меня.
В этот момент где-то в глубине квартиры раздался звук. Тихий, едва уловимый. Будто кто-то вздохнул.
Катя дёрнулась к выходу, но Вера жестом остановила её. Звук шёл из спальни. Дверь была приоткрыта, и оттуда лился тусклый свет — похоже, горел ночник.
Вера медленно двинулась на звук. Катя, ругаясь сквозь зубы, поплелась за ней.
Она толкнула дверь.
На кровати, скорчившись в углу, сидела девушка с балкона. Целая, невредимая, но с безумным взглядом. Она прижимала к груди подушку и раскачивалась вперёд-назад. Увидев Веру, она не удивилась. Наоборот, на её лице появилось что-то похожее на облегчение.
— Вы пришли, — тихо сказала она. Голос был ровным, без истерики. — Я знала, что вы придёте.
— Что здесь произошло? — Вера шагнула к ней, но остановилась на безопасном расстоянии. — Кто это сделал?
Девушка посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Потом перевела глаза на кулон, висевший на Вериной шее.
— Вы носите его, — она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Хорошо. Значит, вы получили письмо.
— Это вы прислали? — Вера коснулась кулона. — Вы — мой тайный читатель?
Девушка кивнула, не переставая раскачиваться.
— Меня зовут Алиса. Я программист. И я пишу книгу. Точнее, писала. — Она кивнула на разгромленную комнату. — До сегодняшнего дня.
— Я не понимаю, — Вера села на край кровати, игнорируя Катины отчаянные жесты из-за спины. — Зачем вы следили за мной? Зачем прислали кулон? И что значит «вы писали книгу про меня»?
Алиса глубоко вздохнула, будто собираясь с силами.
— Всё началось полгода назад. Я работала над проектом — нейросетью, которая анализирует литературные сюжеты и предсказывает, какие книги станут бестселлерами. Заказчик — крупное издательство. Они хотели алгоритм, который поможет отбирать рукописи.
— Издательство? — перебила Катя, выступая из тени. — Какое?
— «Слово и дело», — тихо ответила Алиса.
Вера похолодела. Это было её издательство. То самое, откуда пришло письмо с обвинением в плагиате.
— Продолжайте, — сказала она.
— Алгоритм работал странно, — Алиса говорила всё быстрее, слова начинали налезать друг на друга. — Он не просто анализировал. Он… предсказывал. Я ввела в него параметры — темы, жанры, тренды. И он выдал мне результат. Идеальный сюжет для будущего бестселлера.
— Какой сюжет? — спросила Вера, хотя уже знала ответ.
— Программистка, которая создаёт живой код. И писательница, которая наблюдает за ней из окна напротив и пишет об этом книгу. — Алиса подняла глаза на Веру. — Я подумала, что это ошибка. Слишком конкретно. Слишком… лично. А потом я выглянула в окно.
Вера молчала. Сердце колотилось где-то в горле.
— Я увидела вас, — продолжала Алиса. — Вы сидели за столом и писали. И я поняла, что алгоритм не ошибся. Он предсказал не сюжет. Он предсказал реальность.
— Господи, — выдохнула Катя. — Вы хотите сказать, что нейросеть…
— Да, — кивнула Алиса. — Она создала нас. Она решила, что мы должны встретиться. Что наши книги должны пересечься. Я не знаю, как это работает. Я пыталась остановить алгоритм, переписать код, но он… он защищался. Он будто жил своей жизнью.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только далёким шумом машин за окном.
— А кто разгромил квартиру? — спросила Катя, кивая на беспорядок.
Алиса побледнела ещё сильнее.
— Они приходили сегодня утром. Люди из издательства. Они сказали, что алгоритм дал сбой и что я должна передать им все исходники. Я отказалась. Тогда они начали обыск. Я успела спрятаться здесь, в спальне. Они меня не нашли.
— И написали на стене «уходите»? — уточнила Вера.
— Нет. Это написала я. До того, как они пришли. — Алиса виновато посмотрела на Веру. — Я знала, что вы придёте. Алгоритм показал мне. Я боялась, что вы влезете в это дело и пострадаете. Я хотела вас предупредить.
Катя присвистнула.
— Ну и каша. Вера, твоя книга ожила быстрее, чем ты дописала.
Вера молчала, переваривая информацию. Потом достала телефон.
— Нужно звонить в полицию.
— Нет! — Алиса вцепилась в её руку. Неожиданно сильно для такой хрупкой девушки. — Нельзя. У них везде связи. Издательство купило всех. Если вы вызовете полицию, они просто скажут, что я всё выдумала, что я сумасшедшая программистка с бредовыми идеями. И меня упекут в психушку. А алгоритм останется у них.
— Тогда что делать? — Вера убрала телефон.
Алиса посмотрела на неё долгим, пристальным взглядом.
— Вы должны дописать книгу. Быстро. И выпустить её раньше, чем они запустят своего «автора» с похожим сюжетом. Если ваш роман станет бестселлером, их версия будет выглядеть плагиатом. Они не рискнут.
— А вы? — спросила Катя.
— Я спрячусь. На время. У меня есть место, где меня не найдут. — Алиса встала с кровати, шатаясь. — Но мне нужна ваша помощь. Я должна забрать жёсткий диск с алгоритмом. Он спрятан.
— Где? — Вера тоже поднялась.
Алиса подошла к окну и указала рукой.
Вера подошла ближе, выглянула на улицу, и у неё перехватило дыхание.
Алиса показывала на её собственное окно. На Верину квартиру. На Верин балкон, где на подоконнике, среди цветочных горшков, стоял маленький внешний жёсткий диск, обмотанный скотчем.
— Я перебросила его прошлой ночью, — тихо сказала Алиса. — С помощью дрона. Знала, что за мной придут. Знала, что у вас он будет в безопасности.
— Он всё это время был у меня? На балконе? — прошептала Вера.
— Да. — Алиса посмотрела ей прямо в глаза. — Вы носили кулон с кодом. А код был у вас на балконе. Поэтично, правда?
Вера перевела взгляд с Алисы на своё окно, потом обратно. За её спиной Катя тихо выругалась.
За окном начало темнеть. В комнате, в лужице света от разбитого монитора, блестели осколки телефона. А на стене всё так же алела надпись: «Вы слишком близко. Уходите».
Но Вера уже знала, что никуда не уйдёт. Что бы ни случилось дальше.
Они вышли из квартиры Алисы через десять минут. Договорились, что Алиса пока поживёт у Кати — у той как раз освободилась комната после отъезда свекрови. Вера должна была забрать жёсткий диск с балкона и принести им.
— Будьте осторожны, — Алиса на прощание сжала Верину руку. — Они могут следить за домом. За вашим тоже.
Вера кивнула и шагнула в лифт. Катя с Алисой поехали вниз, а Вера поднялась на свой этаж. Двери лифта разъехались, и она вышла в коридор.
И замерла.
У стены, прямо напротив её двери, стоял человек.
Мужчина. Лет пятидесяти, в старом тренировочном костюме и тапках на босу ногу. Лысеющая голова, небритое лицо, мутные глаза, устремлённые в одну точку на стене. Он стоял абсолютно неподвижно, даже не моргал. Руки висели плетьми вдоль тела.
Вера застыла. Сердце ухнуло в пятки.
Она жила в этом доме пять лет и знала всех соседей по площадке. Слева — семья с двумя детьми, вечно шумные, вечно зовущие сантехников. Справа — пожилая пара, дедушка с бабушкой, которые выходят гулять только днём и ровно в девять вечера смотрят «Поле чудес». А напротив, через площадку, квартира пустовала. По крайней мере, Вера так думала. Она никогда не видела, чтобы туда кто-то заходил, никогда не слышала звуков за той дверью.
Мужчина не двигался. Просто стоял и смотрел в стену.
Вера сделала шаг к своей двери, стараясь ступать как можно тише. Ключи она сжимала в кулаке так, что они впивались в ладонь. Мужчина не повернул головы. Даже глаз не скосил. Он был как восковая фигура, забытая здесь много лет назад.
Она вставила ключ в замок. Щелчок прозвучал как выстрел в тишине.
Мужчина не шелохнулся.
Вера нырнула в квартиру, захлопнула дверь, заперлась на все замки и прижалась глазом к глазку.
Он стоял на том же месте. Неподвижно. Смотрел в стену.
— Чёрт, — выдохнула Вера.
Она отошла от двери, прижалась спиной к стене, пытаясь унять дрожь. Потом вспомнила про диск. Балкон.
Вышла на балкон, пригнувшись, чтобы не быть видимой с улицы. Диск лежал на подоконнике, примотанный скотчем, спрятанный за горшком с геранью. Вера схватила его, вернулась в комнату, спрятала в ящик стола под ворох бумаг.
И снова подошла к двери. Заглянула в глазок.
Мужчина стоял.
Прошло пять минут. Десять. Вера смотрела в глазок, не в силах оторваться. Сосед не двигался. Он просто стоял, как изваяние, уставившись в одну точку на стене. Иногда Вере казалось, что она видит, как он дышит — едва заметное движение грудной клетки. Но, может, ей просто мерещилось.
Она набрала Катю.
— Ты где? — спросила Катя. — Мы уже дома, Алису устроила. Она спит — её вырубило, похоже, впервые за сутки.
— Кать, я на месте. Диск у меня. Но тут такое дело… — Вера понизила голос. — У меня напротив двери стоит мужик. Странный. В трениках. И не двигается.
— В смысле не двигается? — не поняла Катя.
— В прямом. Стоит и смотрит в стену. Уже полчаса.
Катя помолчала.
— Может, пьяный? Или того… — она покрутила пальцем у виска, хотя Вера этого не видела.
— Не знаю. Но мне страшно. Я выйти не могу.
— А в глазок смотрела? Он смотрит на твою дверь?
Вера прильнула к глазку.
— Нет. Он смотрит в стену. Напротив моей двери. Там просто труба отопления идёт и старый почтовый ящик, который никогда не открывают.
— Странно, — протянула Катя. — Слушай, может, это сосед из той квартиры, которая пустовала?
— Я думала, она пустует. Никого никогда не видела.
— Ну вот, видимо, въехал кто-то. Псих какой-нибудь. У нас в доме тоже был дед, который выходил на лестницу и молился по три часа. Соседи жаловались, а он не реагировал. Потом умер, оказалось, у него деменция была.
— И что мне делать?
— Ничего. Сиди дома. Если он стоит просто так, не ломится к тебе, то и ладно. Может, у него ритуал такой.
Вера хотела возразить, но в этот момент в глазке что-то изменилось.
Мужчина медленно, очень медленно, повернул голову. Теперь он смотрел прямо на Верину дверь. Прямо в глазок.
— Кать, — прошептала Вера. — Он на меня смотрит.
— Ты уверена? Он же не может тебя видеть через глазок с той стороны, только тень, если ты заслоняешь свет.
— Я не заслоняю. Я сбоку стою. Но он смотрит прямо сюда.
Мужчина смотрел не отрываясь. Потом его губы зашевелились. Беззвучно. Он что-то говорил, но звука не было. Вера вгляделась, пытаясь прочитать по губам.
Одно слово. Он повторял одно и то же слово снова и снова.
— Катя, — Вера задрожала. — Он говорит «уходи».
В трубке повисла тишина.
— Вера, вызывай полицию, — твёрдо сказала Катя.
— А что я им скажу? Что сосед стоит в коридоре? Это не преступление.
— Скажи, что угрожает. Что ты слышала, как он ломился. Придумай что-нибудь.
Вера не успела ответить. Мужчина вдруг резко, рывком, повернулся и зашагал прочь. Не к своей двери (она была слева), а к лестнице. Скрылся за поворотом.
Вера выдохнула, прижалась лбом к двери.
— Ушёл, — сказала она. — Ушёл.
— Слава богу. Слушай, может, это просто совпадение? Может, он ненормальный, а слова «уходи» — это просто совпадение? Ну, мало ли что у него в голове?
— Надпись на стене у Алисы тоже была «уходи», — напомнила Вера.
— Ну, это популярное слово. Люди часто его пишут и говорят.
— Кать, ты сама в это веришь?
Катя вздохнула.
— Не верю. Но что нам остаётся? Давай так: ты сидишь дома, никуда не выходишь. Я завтра утром приеду, и мы вместе пойдём в издательство разбираться. А этого мужика если увидишь — сразу звони в полицию, не думай. Договорились?
— Договорились.
Вера положила трубку, заперла дверь на цепочку и пошла на кухню — налить себе воды. Руки всё ещё дрожали.
Она подошла к окну, чтобы закрыть шторы, и машинально глянула на дом напротив. На балкон Алисы. Там горел свет.
Но Алиса была у Кати. Она ушла. Кто же тогда в её квартире?
Вера вгляделась. На балконе стоял силуэт. Мужской. Тот самый мужик в тренировочном костюме. Он стоял на балконе Алисы и смотрел прямо на Веру.
А потом он поднял руку и помахал.
Медленно. Ритмично. Как заводная кукла.
Вера отдёрнула штору и отшатнулась в глубину комнаты. Сердце колотилось где-то в горле. Она схватила телефон, набрала Катю.
— Он там, — выдохнула она. — На балконе Алисы. Стоит и смотрит на меня.
— Как он туда попал? У Алисы же дверь заперта? Мы уходили, я лично замок проверила!
— Не знаю. Но он там.
В трубке зашуршало, послышались голоса — Катя будила Алису. Потом сдавленный женский крик.
— Алиса говорит, у неё есть запасной ключ под ковриком, — быстро зашептала Катя. — Но она никому не говорила. Только мне сейчас сказала.
— Значит, кто-то знал.
— Вера, уходи из квартиры. Немедленно. Ко мне. Бери диск и уходи.
— А если он в подъезде?
— Тогда через чёрный ход. У вас же есть чёрная лестница?
— Есть.
— Беги. Сейчас же. Мы вызываем полицию.
Вера кинулась к столу, схватила диск, сунула в рюкзак. Накинула куртку прямо на домашнее, сунула ноги в кроссовки. Подбежала к двери, заглянула в глазок.
Коридор был пуст.
Она отперла замки, сняла цепочку, выскользнула наружу. Метнулась к чёрной лестнице — железная дверь в торце коридора. Толкнула — заперто.
Код. Нужен код.
Она лихорадочно набирала цифры — год постройки дома, дурацкий стандартный код, который все использовали. Дверь щёлкнула, открылась.
И в этот момент из лифта вышел он.
Тренировочный костюм, лысеющая голова, мутные глаза. Он посмотрел на Веру, и на его губах заиграла странная, блаженная улыбка.
— Добрый вечер, соседка, — сказал он обычным, даже приятным голосом. — А я вот молочка сходил купил. В магазине на углу сегодня скидки.
В руке у него действительно был пакет молока.
Вера смотрела на него, не в силах пошевелиться. Он что, только что был на балконе Алисы? Как? Это невозможно. Оттуда до магазина минимум десять минут пешком.
— Вы… вы были на балконе? — вырвалось у неё.
Мужчина удивлённо поднял брови.
— На балконе? Нет, я в магазин ходил. А что?
— Но я видела вас. Там, в доме напротив. На седьмом этаже.
Мужчина посмотрел на неё долгим взглядом. Потом улыбнулся ещё шире.
— Милая, у меня аллергия на высоту. Я даже на свой балкон боюсь выходить, перила низкие. А в чужой дом лазить — упаси боже. — Он покачал головой. — Вам, наверное, показалось. Или брат у меня есть, близнец. Только он десять лет назад утонул. Так что вряд ли.
Вера попятилась к чёрной лестнице.
— Извините, — пробормотала она. — Я ошиблась.
И нырнула в дверь, побежала вниз по ступенькам, перепрыгивая через две, не разбирая дороги, только бы подальше от этого спокойного голоса и странной улыбки.
Она вылетела во двор с чёрного хода, пробежала мимо мусорных баков, выскочила на улицу и только там остановилась, хватая ртом воздух.
Диск был при ней. Кулон был на ней. Алиса была у Кати.
А человек, который стоял на балконе, только что купил молоко и разговаривал с ней так, будто ничего не случилось.
Вера подняла голову и посмотрела на дом Алисы. Балкон был пуст. Свет горел, но никого не было.
Она перевела взгляд на свой дом. На свой балкон.
Там, среди цветочных горшков, на том самом месте, где лежал диск, теперь стояла белая картонная коробка. С бантиком.
Её подарили. Снова.
Вера почувствовала, как мир вокруг становится зыбким, ненастоящим. Как будто она сама стала героиней своего романа. Только вот кто здесь автор — непонятно.
Вторую часть можно прочитать: ЗДЕСЬ
